Каирский Институт театральных искусств  — место, где готовят элиту арабской сцены, при этом  его студенческие работы редко покидают пределы Египта. Тем интереснее случай спектакля «Монстр» в постановке молодого режиссёра Мохамеда Аделя Аль-Наггара — выпускника Института, которого уже называют одним из самых интересных восходящих имён на египетской театральной сцене.

Адель принадлежит к новому поколению египетских режиссёров, для которых Запад и Восток  не противоположности, а равноправные источники вдохновения. Он выбирает классические тексты из западного и восточного канона и пропускает их через собственную интерпретацию, создавая «мрачную мизансцену с персонажами, вечно уязвимыми в своей потерянной и одинокой человечности».  

«Монстр» не первая его работа, но одна из самых значимых. Спектакль был показан на фестивале Театрального института в Каире, а затем его привезли в Петербург на XXVII Международный фестиваль «Молодежь. Театр. Фест». И хотя у постановки довольно скромный бюджет (о чём откровенно пишут египетские критики), её главная сила не в декорациях, а в режиссуре и актёрской игре.

На первый взгляд «Монстр» —  костюмная драма в викторианском стиле. Но структура у Аделя нелинейная и неожиданная: это одновременно судебная драма, флэшбек и психологическая трагедия (режиссер превращает пустую сцену в лабораторию Франкенштейна, в прокурорский кабинет и в ночной лес).

Доктор Франкенштейн  находится под следствием. Прокурор Смит подозревает его в серии жестоких убийств (счет идет на десятки, если верить обвинению). Франкенштейн в панике твердит одно и то же: «Это сделал монстр!» Но прокурор не знает ни о каком монстре и считает защиту абсурдной.

Сцена построена как допрос: мы видим, как Франкенштейн и его загадочная жена (то обвиняющая, то поддерживающая мужа) пытаются объяснить необъяснимое. Между сценами допроса вставлены флэшбеки: рождение монстра (режиссёр, кстати, настаивает на термине «создание», а не «монстр»), его первые шаги в мире, его попытки обрести человеческое.

Создание сбегает от своего родителя и встречает на своем пути тех (Риту – девушку легкого поведения и ее слепого отца), от кого получает то, что необходимо каждому новорожденному ребенку, коим по сути и является монстр: любовь, защита, принятие, человеческое тепло.

Но история идёт по трагическому пути. Однажды Создание, движимое болью отверженности, убивает своего лучшего друга — слепого старика, а потом его убийства  уже невозможно  остановить. И в этот момент он уже никакое не Создание, а настоящий Монстр, ведомый ненавистью ко всем, кто его не принял и не понял (как известно: «От любви до ненависти один шаг»). Кульминацией становится убийство Риты, женщины, которую Монстр безумно любит. В финале он пытается заставить Франкенштейна воскресить девушку теми же методами, какими был создан он сам, или убить и его, чтобы навеки быть с Ритой (либо в жизни, либо в смерти).

Адель строит спектакль как детективную загадку, которая по ходу действия переворачивается с ног на голову: сначала мы подозреваем Франкенштейна, потом видим невинность Создания, а затем обнаруживаем, что невинность эта   — всего лишь иллюзия.

Ключевой тезис спектакля: «Монстр – это все мы», и вот что по этому поводу пишет египетский критик Сара Энани: «В своём одиночестве, в своей печали и сокрушительной невинности Создание —  квинтэссенция человека. Он — это каждый из нас: в нашем одиночестве, нашей уязвимости, наших сомнениях. Он  ищет любви своего создателя —  своего отца, но встречает только холодность, жестокость, презрение и отвержение; он ищет любви и не находит».  

Так же, как и в нашей повседневной жизни, многие из нас сталкиваются с холодностью и отстраненностью со стороны родителя, и это очень сильно нас всех роднит с Монстром. Мы, будучи детьми, считаем, что мы – уроды (в прямом и переносном смысле этого слова), и поэтому он нас отвергают, и мы всю жизнь пытаемся быть хорошими мальчиками и девочками, чтобы заслужить родительскую любовь, показать им, что мы их достойное продолжение, а не продукт стыда и ненависти.

Этот ход — перенос центра внимания с Франкенштейна на Создание —  превращает историю из готического хоррора в трагедию об отцовстве, предательстве и о том, что происходит с теми, кого мир отвергает. Монстр не рождается злым, он таковым становится. И в этом его (и наша) трагедия.

Резюме: спектакль «Монстр»  —  притча об отцовстве и предательстве. Франкенштейн создаёт жизнь, но отказывается от ответственности за свое творение, ибо испытывает непреодолимое отвращение к тому, что создал. И это отвращение, этот отказ от родительской роли становится причиной всех последующих трагедий. Монстр ищет своего создателя не для мести, в первую очередь,  он ищет его любви. И только отчаявшись найти любовь, он начинает разрушать.

Это история, на самом деле, не о чудовище, а о том, как чудовище появляется на свет. Адель не делает Создание однозначным героем или однозначным злодеем. Он показывает его человеком со всеми противоречиями, слабостями и страшными поступками, на которые способен тот, кого слишком долго отвергали.

У каждого из нас есть потенциал как для добра, так и для зла: и то, что в итоге победит, зависит не только от нас, но и от тех, кто нас окружает, кто создал нас, кто отверг или принял.