Есть спектакли, которые начинаются как лёгкая семейная комедия, а заканчиваются ощущением, будто ты случайно заглянул в чужую жизнь и увидел там что-то до боли знакомое.

«Офелия боится воды» режиссера Андрея Сидельникова в театре «Суббота» по одноименной пьесе Юлии Тупикиной как раз и таких.

Обычная семья: 40-ка летний муж Георгий – хирург, жена Лия, работающая главным бухгалтером (хотя по образованию она – филолог), подросток-сын Иван и бабушка Гера (мать Георгия). Все они живут под одной крышей, и у каждого из них эта крыша уже (не) слегка едет.

Георгий находится в кризисе среднего возраста, налицо не пройдённая сепарация с матерью и в свете этого все виды зависимостей: игровая и алкогольная. Его супруга устала быть невидимой и завела роман на стороне, а точнее – на работе с молодым повесой, ради любви которого даже заложила собственную квартиру, в которой вся ее семья живет. Сын Иван, видя, что родители все больше друг от друга отдаляются, пытается спасти их брак от краха, запрещая матери ходить налево, а отца — привести в чувства. Он отчаянно призывает взрослых стать взрослыми и поговорить откровенно о том, что между ними происходит (дети часто первыми замечают то, что взрослые годами предпочитают не видеть).

«Разряжает» атмосферу бабушка – филолог на пенсии, у которой старческая деменция. Она то и дело листает Шекспира, воображая себя героиней его трагедии – Гертрудой (отсюда следует, что в ее выдуманном мире сын Георгий – Гамлет, а невестка – Офелия). Бабушка одновременно всех раздражает и лучше всех понимает, что на самом деле происходит.

Есть еще сестра Лии Лора (бабуля зовет ее Лаэрт) – психотерапевт и нравоучитель. Лоре – 40 лет, она не замужем, но очень хочет, сайты знакомств, на которых она периодически зависает, вызывают у нее тошноту и внутреннюю обиду на несправедливость бытия.

В общем, страсти в этой семье вполне шекспировские: любовь, измена, ревность, страх, несостоявшаяся жизнь.  Кто-то прячет любовника, кто-то — алкоголь, кто-то — деньги, а кто-то — собственные чувства. Шекспир оказывается не какой-то сложной литературной конструкцией, которую нужно разгадывать, а почти бытовым языком этой семьи.

На первый взгляд все выглядит как сюр и цирк, но за всей этой клоунадой стоит большая человеческая трагедия. Театр «Суббота» определяет спектакль как трагикомедию, и это очень точное определение: было бы смешно, если бы не было так грустно.  Довольно  трудно бывает выбрать, кого пожалеть, а кого осудить, да и, если по-честному: «А судьи кто?»

Чистосердечное признание бабули меняет «традиционные ценности» этой семьи и переворачивает все с ног на голову: оказывается, что переводчик Лозинский, чей портрет Гера так нежно хранит в своей спальне, вовсе не тот, за кого новоявленная Гертруда его выдает. Это ее возлюбленный, с которым она не решилась по молодости лет связать свою жизнь, предпочтя любви стабильность в лице мужа – хирурга. И самое интересное, что, возможно, Георгий и не сын своего отца, которого он так почитает и к воспоминаниям о котором так часто возвращается в минуты отчаяния.

Откровения образцовой Геры сбрасывают оковы воспитанности и прилежания с других членов семьи. Папа с сыном пьют и курят, мама «освобождается» от мук совести (ее внутреннее море вырвалось и расплескалось вовне), Лора нарушает Этический кодекс как психолога, так и внутрисемейный, целуя мужа сестры на приеме в кабинете. В общем, маски сброшены, и развод уже необратим.  

Вода, которую так боится Офелия — Лия (ведь в трагедии Шекспира она утонула), здесь, мне видится, как метафора неизвестности: страшно отпустить привычный берег, хоть и стоять на нем уж мочи нет.  Пока ты на берегу, всё понятно: вот семья, вот квартира, вот привычная жизнь, вот обязательства. А что будет, если войти в воду и поплыть неизвестно куда. Да и хватит ли сил, чтобы сразиться со стихией и не утонуть в пучине страстей?!

Бабушка уходит со сцены (или из жизни) в мантии из столовой скатерти, украшенной жемчугом бус невестки, на голову она себе водрузила бумажную корону из писем любимого. Лия уходит из дома с одним чемоданом на колесиках.

«Офелия боится воды» — это спектакль не столько о разводе, сколько о расставании вообще: с человеком, с прошлым, с привычной ролью, иногда с собственной иллюзией о том, что всё еще можно вернуть. И, наверное, самое трудное здесь — это признать, что иногда удерживать то, что уже давно закончилось, сложнее и во сто крат страшнее, чем отпустить.