«Кроткая» — спектакль Театральной компании «Городской театр» (Бразилия) и Университета Валье (Колумбия). Режиссёры Алехандро Пуче и Ма Чженхун.

Достоевского можно поставить, кажется, где угодно. В Петербурге, Москве, Париже, Токио. Можно перенести его героев в другое время, дать им другую одежду, другой язык, другую музыку. Но есть вещи, которые не меняются.

Деньги. Одиночество. Власть одного человека над другим. Ма Чженхун так объясняет главную трагедию «Кроткой»: это история людей, которые не смогли понять друг друга, потому что все время молчали.

Именно об этом спектакль, который показали в Александринском театре в рамках  XVII Международного театрального фестиваля «Александринский»

Только вместо Петербурга Достоевского здесь Рио-де-Жанейро конца XIX века. Казалось бы, как можно взять одного из самых петербургских писателей и поставить его под тропическим солнцем?

Очень просто: холод в «Кроткой» — это не столько про погоду, сколько про отношения между людьми. И деньги –  это не про ресурсы, а про власть, когда с помощью денег ты ставишь на колени другого человека: он оказывается полностью зависим от твоего настроения, желания,  привычек и тд.

И в этом смысле Рио подходит Достоевскому ничуть не меньше Петербурга.

Сам Алехандро Пуче говорит, что латиноамериканская действительность особенно остро чувствует тему социального неравенства. Каждый предмет, который человек приносит ростовщику, для него не просто вещь. За ним стоит чья-то жизнь.

И очень четко прослеживается «этот тренд» в спектакле, который начинается с конца и прямо в фойе театра. Молодая женщина выбрасывается из окна, держа в руках икону. Лукерья  причитает и просит зрителей помолиться за девушку.

Кто-то складывает руки, пока другие  пытаются разглядеть, что произошло на самом деле. Затем зрителей приглашают в зал, и когда они рассаживаются на свои места, начинается основное представление.

На сцене муж погибшей,  ростовщик. Он пытается понять, почему жена покончила с собой.

На него нахлынывают воспоминания. Вот она впервые пришла к нему в лавку. Сирота, почти девочка. Ей нужны деньги, и она закладывает вещи, которые ещё можно было продать или обменять. Потом в газете он видит объявление, что она ищет работу.

Ростовщик видит перед собой легкую добычу — человека без денег, без семьи, без защиты. Удобная жертва. Он женится на ней, формально спасая. Он даёт ей крышу, еду, деньги, но ждёт за все эти блага не просто благодарности, а признания и подчинения.

Он строит отношения с этой невинной девчушкой, которая намного младше его, не на любви, а на расчёте. Причём расчёт этот настолько глубоко сидит в нём, что сам ростовщик не понимает, где заканчивается забота и начинается желание владеть другим человеком.

Главная находка постановки — огромная конструкция, подвешенная над сценой, которая  напоминает карусель. На ней: часы, игрушки, посуда, кольца, разные мелочи – все, что приносили люди ростовщику в залог (некоторые вещи они буквально отрывали от сердца).  Чужая жизнь в руках ростовщика всего лишь товар. И героиня постепенно оказывается в таком же положении. Её как будто тоже принесли в лавку, оценили, договорились о цене и забрали.

Спектакль идёт на португальском языке с русскими титрами, и это интересный опыт, где психологический театр встречается с бразильской эмоциональностью. Наш Достоевский другой: длинные фразы, паузы, сбивчивость, эти бесконечные попытки героя самому себе что-то доказать. А здесь слова другие, интонация другая, темперамент другой.

Бразильские актёры вообще играют иначе: они дают больше тела, больше движения., больше внешней реакции, больше жизни. Здесь рядом с трагедией существует присущая бразильцам карнавальность.

Кстати, режиссёрам пришлось специально сдерживать эту темпераментность, чтобы спектакль не превратился в обычную семейную мелодраму.

Есть одну важную деталь меняют постановщики. Актриса, играющая героиню, совсем не «кроткая», не тихая, покорная девочка. Сара Алис играет женщину, которая многое понимает: она наблюдает, сопротивляется, пытается найти выход, мстит, уходит, возвращается, снова сопротивляется.

Режиссёры прямо говорят, что их героиня, она не жертва в привычном смысле этого слова. В ней есть сила, самостоятельность и даже желание наказать человека, который её подчинил.

Ростовщик считает её своей собственностью, он уверен, что спас её от голодной смерти и брака со стариком, а она, в свою очередь, пытается доказать обратное — что никому она не принадлежит.

Бразильские критики считают эту постановку историей о власти, которая незаметно превращается в удушение, а мне кажется, что «Кроткая» всё-таки не столько о власти, сколько о невозможности близости, о том, что иногда два человека могут прожить рядом целую жизнь, но так и не узнать друг друга по-настоящему.