На XVI Международный театральный фестиваль «Александринский» привезли современную венгерскую хореографию.
Думаю, что искушенный петербургский зритель, который хоть немного знаком с венгерским искусством — театром или кино- ожидал от этого вечера куда больше, чем танцовщицы смогли показать в своих перфомансах (сужу по скудным аплодисментам в конце).
Первый танец — проект венгерской танцовщицы и исполнительницы из Будапешта Каталин Бито, исследующей влияние на собственное тело и подсознание различных подработок, которые она осуществляла одновременно со своей творческой работой. Ей, судя по танцу, пришлось нелегко. И нам, зрителям, если честно, тоже.
Почти 30 минут Каталин в полной тишине весьма неоднозначно передвигалась по сцене (это была телесная саморефлексия на произошедшие в ее жизни события). В простой рубахе, прикрывающей обнаженную грудь, под пение стрекоз, кукование кукушки, жужжание мух венгерка ходила туда-сюда по сцене, прислушиваясь то к внутреннему голосу, то к внешнему, пока зритель нетерпеливо ждал катарсиса.
Первые минуты казалось, что танцовщица вот — вот перестанет бродить и начнет танцевать, но после 10 минут стало понятно, что это и есть танец. Иногда Каталин перформила, подходя к зрителю, и вынимая из зрительного зала стулья.
В конце своего выступления под монотонный глухой звук танцовщица вытянулась как натянутая струна на полу посреди сцены, уткнувшись лицом в напольное покрытие.
Вторая часть была чуть интереснее первой. Танцовщица и вязальщица крючком Жофия Сас исследовала тему одиночества. Одиночество перформерша поделила надвое, о чем заранее сообщила зрителю в своем коротком стендапе: сначала она разобрала одиночество в контексте общества (10 минут она совершала довольно простые движения под звон колоколов), а потом в контексте индивидуализма: в этой части впервые за весь вечер стали появляться элементы современной хореографии, смешанные с молдавским танцем дольф, под бормотание и напевы.
Жофия до представления подробно (через переводчика) рассказала публике о скромных декорациях и реквизите, которые был на сцене. Она их сделала своими руками — связала крючком для своего одинокого выступления: ковер, «который является основой ее одиночества», гадальные карты — их Жофия использует, когда у нее какая-то проблема, мягкую тарелку ( «даже если человек одинокий, он должен кушать») и костюм из сетки, в котором танцовщица, собственно, и выступала.
Подводя итоги вечера: обе девушки использовали собственное тело для отражения внутренних душевных переживаний вовне, и в результате танцевально-двигательной самотерапии внутренние конфликты превратились в хореографические этюды: «Покинутые острова» и «Мягкое одиночество».
Говоря современным языком, венгерки успешно применили в своей работе self-skills — навыки саморазвития, которые привели их к самораскрытию в профессии.
